КОНУРА Полиграфа Полиграфыча

Rambler's Top100
главная о конуре обновления читаем с нами косточки книга отзывов почта

наши авторы


читаем с нами

Злобный Ых

Харуки Мураками "Норвежский лес"

В тот день Наоко рассказала мне про колодец в поле - про глубокий узкий колодец где-то на опушке леса, упав в который, ты уже никогда не выберешься назад. Вокруг будут лежать кости погибших здесь ранее, а над головой - светиться узкий круг неба, и ты останешься долго и мучительно умирать здесь без надежды на спасение. Никто не видел этот колодец, но когда в здешних местах бесследно пропадают люди, местные говорят про них - упал в колодец.

Я часто вспоминаю Наоко, хотя со временем ее лицо тускнеет пред моим внутренним взором. Только окружавший нас тогда октябрьский пейзаж не меняется. Наверное, Кидзуки понравился бы этот пейзаж, но Кидзуки навсегда останется семнадцать, так же, как Наоко всегда будет двадцатилетней. Я обещал Наоко, что никогда ее не забуду, и я сдержу свое слово. Я буду помнить ее голос, ее тонкие пальцы, нежные прикосновения, наши прогулки и разговоры, вечера втроем с Рэйко под перебор гитарных струн. Я помню и других - смешного Штурмовика с его манией чистоты, Мидори и ее умирающего в больнице отца, холодно-рационального Нагасаву и наши с ним походы по кабакам... Лица кружатся вокруг меня хороводом, и я вспоминаю. Вспоминаю...

Я, честно говоря, недолюбливаю тексты без сюжета и тем более не умею писать аннотации на них. "Норвежский лес" Мураками - первый такой роман, понравившийся мне. Это даже сложно назвать романом - что-то типа автобиографии, череда сцен, воспоминаний, характеров, ситуаций... Особое очарование тексту придает его эмоциональный фон, который можно охарактериховать как надежду на фоне общей грусти. Персонажи Мураками обречены. Они не жильцы на этом свете, и это сразу бросается в глаза, но до последнего момента веришь, что они смогут избежать своей участи.

Текст решительно выбивается из мэйнстрима, и поначалу, пока не настроишься на стиль автора, читать его довольно сложно. Однако потом приходит понимание, и тогда оторваться от романа уже невозможно. Удовольствие не портит даже немного неуклюжий перевод. Это первый текст за многие годы, который вызвал у меня настоящее сопереживание персонажам и который я обязательно перечитаю еще на раз, чтобы оценить пропущенное по-первости. Я, однако, не могу рекомендовать его кому-то конкретно, настолько это дело вкуса и мироощущения. Попробуйте прочитать первые два десятка страниц. Если не появится желания бросить, то роман - для вас.

Жанр: нон-фикшн
Оценка (0-10): 8
Ссылка: Мошков
Дополнительная ссылка: Харуки Мураками на "Виртуальные Суси"


Цитаты:

В проникающем через окно лунном свете все предметы отбрасывали длинные тени, и стены окрашивались в нежные темные тона, точно облитые слабо разведенной тушью. Я вынул из рюкзака железную фляжку с брэнди, набрал немного в рот и медленно проглотил. Ощущение тепла распространилось от горла до желудка. И это тепло разлилось сверху по всему телу.

Я отпил еще глоток брэнди, завернул крышку на место и убрал фляжку обратно в рюкзак. Лунный свет, казалось, дрожал в такт музыке.

Спустя минут пятнадцать вернулись Наоко и Рэйко.

- А мы снаружи смотрим, свет не горит, испугались, - сказала Рэйко. - думали, ты вещи собрал да в Токио уехал.

- да ну, с какой стати? Просто давно такую яркую луну не видел, вот и выключил свет.

- А правда, здорово смотрится, - сказала Наоко. - Рэйко, а у нас те свечки остались, что мы жгли, когда света не было?

- На кухне в столе лежат, наверное.

Наоко пошла на кухню, достала из стола белую свечу и вернулась с ней. Я зажег свечу, накапал с нее воска в пепельницу и установил ее там. Рэйко прикурила от нее.

Вокруг по-прежнему было тихо. Мы сидели втроем вокруг горящей свечи, и казалось, будто мы одни втроем собрались где-то на краю света.

Грозные тени, отбрасываемые лунным светом, и дрожащие тени от огня свечи накладывались друг на друга на стене и сливались друг с другом. Мы с Наоко сидели рядышком на диване, Рэйко сидела напротив нас в кресле-качалке.

- Может, вина выпьем? - спросила у меня Рэйко.

- А здесь спиртное пить можно? - спросил я, слегка удивишись.

- Вообще-то нельзя, - неловко ответило Рэйко, трогая себя за ухо, - но в основном, даже если увидят, смотрят сквозь пальцы, если вино, там, или пиво. Лишь бы сильно не напивались. Я кого из сотрудников хорошо знаю, прошу, чтобы привозили понемногу.

- Мы тут иногда выпиваем вдвоем, - заговорщически сказала Наоко.

- Здорово, - сказал я.

Рэйко достала из холодильника белое вино, штопором вынула пробку и принесла три стакана. Вкус у вина был свежий и приятный, точно делали его тут же на заднем дворе.

Когда пластинка кончилась, Рэйко достала из-под кровати гитару, любовно ее настроила и медленно начала играть фугу Баха. Мелодию Баха она исполняла порой кое-где запинаясь, но с чувством и на одном дыхании. Она играла тепло, задушевно, и была при этом исполнена какого-то удовольствия от исполнения.

- На гитаре здесь играть начала. В комнате же пианино нет. Училась самоучкой, да и пальцы к гитаре не приспособлены, так что толком освоить не получается. Но мне гитара нравится. Маленькая, простая, нежная, прямо как небольшая теплая комнатка.

Она сыграла еще одну миниатюру Баха. Это была какая-то сюита. Глядя на пламя свечи и потягивая вино, я слушал, как Рэйко играет Баха, и на душе у меня стало тепло.

Когда закончился Бах, Наоко попросила Рэйко сыграть что-нибудь из "Битлз".

- Начинается концерт по заявкам, - сказала мне Рэйко, прищурив один глаз. - Наоко как приехала, каждый день только и просит "Битлз" сыграть, прямо горит вся. Точно ее, бедную, эта музыка в рабство захватила.

Говоря это, она заиграла "Michelle", и весьма умело.

- Хорошая песня. Мне очень нравится, - сказала Рэйко, отпила глоток вина, затем проговорила, пуская дым от сигареты, - Мелодия такая, будто в широком поле дождик накрапывает.

Потом она сыграла "Nowhere man" и "Julia". Иногда она во время игры закрывала глаза и качала головой. И опять пила вино и курила.

- Сыграйте "Norwegian wood", - сказала Наоко.


Временами Мидори оправляла задравшуюся юбку. Несколько юношей неотрывно смотрели на ее ноги, и мне от этого было не по себе, но она вела себя абсолютно естественно, точно ее это особо не трогало.

- Знаешь, чего я сейчас больше всего хочу? - тихо сказала она где-то в районе Итигая.

- Понятия не имею, - сказал я. - Только ради бога, не рассказывай об этом в метро. Люди услышат, неудобно.

- Жалко. В этот раз просто грандиозно получилось, - сказала она с неподдельным сожалением.

- А что там, на Отяномидзу?

- Поехали-поехали, там увидишь.

Воскресная Отяномидзу была битком набита учениками средних и старших школ, приехавших то ли на репетиционные экзамены, то ли на занятия на подготовительных курсах.

Левой рукой придерживая ремень спортивной сумки, а правой держа меня за руку, она выбралась из толпы галдящих школьников.

- Ватанабэ, а вот ты смог бы как следует объяснить, как образуется сослагательное наклонение настоящего и прошедшего времени в английском языке? - вдруг спросила меня Мидори.

- Смогу, наверное, - сказал я.

- А вот скажи тогда, в повседневной жизни от таких вещей какая польза? - В повседневной жизни от этого никакой пользы нет, - сказал я. - Но я считаю, что такие вещи не столько приносят какую-то конкретную пользу, сколько являются тренировкой для более упорядоченного усвоения других вещей.

Она ненадолго задумалась с серьезным лицом, затем сказала:

- Какой ты молодец! Я об этом и не думала никогда. Просто считала, что от всех этих сослагательных наклонений, дифференциалов, таблиц Менделеева никакого проку нет. Я такие заумные вещи поэтому всегда игнорировала. Значит, неправильно я жила?

- Как так игнорировала?

- Так, считала, что их нет. Я даже синусов с косинусами не знаю вообще.

- Ловко же ты тогда школу закончила и в универ поступила, - пораженно сказал я.

- Дурак ты, Ватанабэ, - сказала она. - Соображать надо просто, а экзамены в универ можно сдать, и не зная ничего. Я шестым чувством все знаю. Когда пишут, выберите из трех ответов правильный, я только так угадываю.

- Я не такой сообразительный, как ты, поэтому мне приходится овладевать более или менее упорядоченным способом мышления. Вроде как ворона к себе в дупло стекляшки таскает.

- А какая от этого польза?

- Ну как, - сказал я, - какие-то дела потом будет легче делать.

- Какие, например?

- Метафизическими знаниями овладевать, например, или иностранными языками.

- А от этого какая польза?

- Это кому как. Кому-то от этого есть польза, кому-то нет. Но в любом случае это все только тренировка, а есть польза или нет ее - это уже второй вопрос. Как я тебе сразу и сказал.

- Ну да, - восхищенно сказала она, продолжая спускаться вниз по склону, держа меня за руку. - У тебя так здорово получается кому-то что-то объяснять!

- Да ну?

- Да. Я у многих спрашивала, какой толк от английского сослагательного наклонения, но никто вот так как следует не объяснил. Даже учителей английского я об этом когда спрашиваю, они или теряются, или сердятся и смотрят, как на дуру. Никто как следует не растолкует. Если бы тогда появился человек вроде тебя и правильно объяснил, я бы, может, смогла сослагательными наклонениями интересоваться.

- Угу, - сказал я.

- Ты "Капитал" читал? - спросила она.

- Читал. Весь не прочитал, конечно. Как и большинство людей.

- Ты его понимаешь?

- Что-то понимаю, что-то нет. Чтобы "Капитал" по-настоящему прочитать, сначало нужно необходимую для его понимания систему знаний освоить. Конечно, в целом я марксизм в общих чертах, мне кажется, понимаю.

- Как ты думаешь, может первокурсник, который до этого таких книг в руки не брал, прочитать "Капитал" и с ходу его понять?

- Да вряд ли, наверное, - сказал я.

- Я в универ как только поступила, первым делом в фолк-клуб записалась. Петь хотела. Но это оказалось логовище каких-то идиотов. Сейчас как вспомню, так мурашки по коже бегут. Прихожу туда, а они мне говорят сперва Маркса почитать. С такой-то страницы по такую-то прочитать велели. Лекцию мне прочитали о том, что фолк в основе своей должен быть связан с обществом. Ну делать нечего, стала усердно Маркса читать, как домой пришла. Но понять не могла ни слова. Почище сослагательного наклонения. Кое-как страницы три одолела и бросила. На следующей неделе пошла на собрание и сказала, что почитала, но ничего не смогла понять. Так они меня после этого вообще за дуру считать стали. Понимание вопроса, типа, отсутствует, общественное сознание утеряно. И они ведь не шутили. А я же просто сказала, что книгу не смогла понять. Как-то это черезчур, ты не считаешь?

- Угу, - ответил я.

- А эти дискуссии какая нудятина! Все делают вид, типа они все на свете знают, и говорят трудными словами. Я не могла ничего понять и каждый раз переспрашивала. "Что значит империалистическая эксплуатация? Как это связано с восточно-индийскими компаниями?" или "Разгром производственно-образовательной коалиции, это значит, что и после того, как закончишь университет, в компанию на работу устраиваться нельзя?" Но никто не объяснял. Вместо этого делают возмущенные лица и меня же ругают. Ты веришь?

 



Другие рецензии>>


  Тенета - конкурс русской сетевой литературы   Сосисечная   Кот Аллерген   Газета вольных литераторов   Арт-ликбез от Макса Фрая   Лев Пирогов  

Попытаться найти : на


Rambler's Top100

           ©Конура Полиграфа Полиграфыча, 2001